Проклятый любовью  - Татьяна Купор

– Нет, нет, нет… – шептала она. Эти поцелуи, запретные, украденные, словно закутывали его раны, словно цвели на теле прекрасными цветами. Маргарита… Маргарита… Если кто-нибудь когда-нибудь спросит о его страхах, о тайных слабостях, не раздумывая, назовет ее имя.

Наконец он сорвал с ее губ жадный, неистовый поцелуй. И не мог ею напиться – то ли ядом она была, то ли нектаром. Смертным грехом или сладостью с примесью горечи… Какая разница. Умереть был готов за эти мгновения. Словно кандалами прикован к ней, ни освободиться, ни вырваться. Целовал ее властно, варварски грубо. Воздух ее воровал, всхлипы ее вдыхал, оставляя губами красные отметины. Каждый нерв его тела искрил и сгорал в этом безумном пламени страсти. Ощутил вкус крови на губах, когда рвал легкую ткань ее блузки, когда сдергивал зубами эту чертову заколку с ее волос.

«Моя, моя», – хлестала мысль его помраченный разум. «Моя». Вот так несомненно и непреложно.

Моя.

А потом яркий свет ослепил глаза, и все, что он помнил, это ее пронзительный крик и обжигающий холод в тех местах, к которым минуту назад она прикасалась.

– Бесстыдник! Убери от нее свои грязные руки!

Дед сжал кулак, собираясь его ударить, но Роман ловко увернулся. Любовь к Маргарите придавала ему силы, и теперь он точно знал, что больше никогда не потерпит побоев и издевательств деда.

– А ты, ты… Вертихвостка! – напустился на нее старик. – Мы приняли тебя в семью, выделили место за столом, а ты вот как отплатила нам за добро! Соблазнила собственного брата и чуть не переступила черту! Убирайся вон сейчас же! Чтобы ноги твоей не было в моем доме!

Он замахнулся, чтобы ударить ее, но Роман перехватил его руку и предотвратил удар. Время словно замедлилось, и он успел заметить на лице деда неподдельное удивление, которое быстро сменилось гримасой боли, – Роман так сильно сжал его руку, что у того хрустнули кости.

– Не трогай ее! – сказал он с угрозой в голосе.

– Замолчи, сморчок, иначе пожалеешь!

– Это ты пожалеешь, если хоть пальцем к ней прикоснешься. Я больше не тот запуганный и затравленный мальчик, которого можно было унижать и морально, и физически, – яростно выпалил он и с презрением отпустил его. – Мальчик давно вырос и теперь может дать отпор. Да и ты уже не в форме, дедуля.

Этот поганый старик, видимо, ожидал увидеть перед собой забитого молодого человека, не умеющего и двух слов связать. Не дождется. Он больше не проявит слабость! Все эти годы он таил в своей душе не страх, а злость. Именно это чувство подпитывало его, не давало сломаться. Злость помогла ему стать таким, каким он есть, и не прогнуться.

Теперь предстояло самое сложное – выстоять, добиться своего и заставить родных принять его выбор.

– Посмотрим, что скажет мальчик, когда останется без наследства, – невозмутимо сказал старик, но все-таки отступил. Какое-то время растирал руку и что-то бормотал. Роман обернулся к Маргарите, погладил ее по плечу и почувствовал, что она дрожит. Осторожно застегнул верхнюю пуговицу на ее блузке и спрятал за ухо непослушный завиток ее волос.

– Ничего не бойся, слышишь? И не плачь. Я все решу. Плевать, что скажут, на все плевать. Я ни за что не оставлю тебя.

Маргарита обвела пальцем его губы. Он увидел на его кончике свою кровь. Искусанные губы все еще кровоточили и зудели от недавних поцелуев.

– Они не смогут смириться. Они не примут это, – тихо произнесла она.

Роман протянул ей ладонь и Марго, немного помешкав, вложила в нее свою маленькую руку.

– Ты мне веришь?

Она обратила на него весь огонь своих колдовских глаз.

– Верю.

– Тогда ничего не бойся, – твердо сказал он и нахмурил брови. Сейчас или никогда. Он должен противостоять человеку, которого ненавидит всей душой, всем своим существом. Восемнадцать лет терпел этого деспота, сносил все издевательства над собой, матерью и отцом. Пора положить этому конец.

Тем временем дед подошел к камину, откупорил бутылку коньяка, который приготовил заранее, и сделал несколько глотков.

– Я тебя внимательно слушаю, – бесстрастно сказал дед, устроившись в кресле. Эта фраза прозвучала просто и буднично, словно речь шла не о его будущем, а о чем-то незначительном.

– Я женюсь на Маргарите.

На лице старика не отразилось ни единой эмоции. Было трудно понять, о чем он думает.

– Ты это серьезно, мальчик?

– Серьезно.

– Смелый, – ухмыльнулся дед и перевел презрительный взгляд на Маргариту. – Не думал, что ваша дружба зашла так далеко. Хорошо же ты поступила со мной, внученька! Не ожидал от тебя такой дерзости. – Он укоризненно покачал головой и снова взглянул на Романа. – А на тебя у меня были совсем другие планы. Мне нужен умелый делец, а не тряпка. Я закалял твой характер не для того, чтобы ты поддавался эмоциям и делал глупости, влюбляясь в милые мордашки.

– Можешь лишить меня наследства, если тебя что-то не устраивает, – уверенно сказал Роман и услышал испуганный вздох Маргариты.

– Не устраивает.

– Что ж, пусть будет так. Я женюсь на Маргарите или вообще не женюсь! Я не собираюсь жертвовать своим счастьем ради каких-то бумажек. И мне не нужно твое одобрение. Я уже все решил, просто ставлю тебя перед фактом.

Сказав это, он взял Маргариту за руку и направился к лестнице, кожей чувствуя испепеляющий взгляд старика.

– Тогда убирайся из моего дома вместе со своей развратницей! – крикнул ему вдогонку дед.

– С удовольствием! – огрызнулся Роман, только ускорив шаг.

В спальне Маргарита со слезами на глазах наблюдала, как он швыряет вещи в чемоданы.

– Да кем он себя возомнил?! – бушевал Роман. – Думает, что с помощью своих денег может манипулировать нами! Хватит того, что он сломал жизнь моей матери… И твоей, кстати, тоже.

Маргарита опустила глаза. Ее мама предпочла жить отдельно от деспотичного отца, но хитрый старик все равно нашел способ насолить дочери, и в итоге молодая семья погрязла в долгах. Долгие годы ее родители отдавали деньги, едва сводя концы с концами. Только в их жизни началась белая полоса. Но случилась автокатастрофа, в которой Инна чудом осталась жива, однако жизнь ее уже была полностью искалечена. Маргарита попала в этот дом только благодаря тому, что в ее жилах течет кровь Вершинских. Правильно сказал дед. Только благодаря этому. Она жалкая иждивенка, которая не имеет права голоса. Не имеет права быть счастливой. А счастье ее заключается только в Романе... Но что же будет с матерью, если они сейчас сбегут из дома?

Он как будто почувствовал ее метания. Застегнул объемный чемодан, подошел к ней, крепко прижал к себе. Сейчас они были как одно целое. Маргарита вросла в каждый хрящик, в каждый сустав его тела. Невидимой нитью соединилась с его душой. Захочешь – не избавишься.